[На главную страницу НБ-Портала] [О проекте] [НБ-идеология] [Фотоархив] [НБ-Арт] [Музыка]


 КОНСЕРВАТИВНАЯ УТОПИЯ КНУТА ГАМСУНА

 

Гамсун Хорст Бьен это исследователь из бывшей ГДР, работающий в университете Грайфсвальда. Вопреки обязательному следованию марксизму-ленинизму в этой ныне исчезнувшей стране он с объективной позиции и без каких-либо априори занялся фигурой Кнута Гамсуна и выявил черты его «консервативной утопии». Читателям Гамсуна известно, что эта утопия (термин, конечно, неподходящий!) находит выражение без всяких уверток в «Плодах земли» (1917) в образе главного героя этой книги: Исаака, свободного крестьянина, «шерсть одежд которого происходила от его собственных баранов и кожа от коров и телят».

Хорст Бьен заявляет: экзистенциальное пространство Исаака совершенно не обусловлено историей; прошлое, настоящее и будущее не являются здесь критериями исторической эволюции и перемен: они только звенья жизни, протекающей нескончаемо и всегда в одной и той же форме. Но этот идеал не просто  духовный путь, мечта поэта, эта автаркия, символизируемая Исааком, представляет собой политическую необходимость для Норвегии: подводная война в опасной степени ухудшила снабжение страны продовольствием, так что идеал колонизации земель Севера стал как жизненным, так и политическим, чтобы  воспрепятствовать эмиграции норвежцев в Америку.

Это только сегодня читаешь «Плоды земли» как экологический манифест. В 1917 г., напоминает Бьен, норвежцы читали этот призыв своего поэта как желание выжить благодаря простоте и труду, оставаясь вне суматохи войны, в которую погрузились далёкие, более урбанизированные и выродившиеся народы. Сельма  Лагерлёф в Швеции, Томас Манн в Германии и Максим Горький в России с воодушевлением заявляли, что «Плоды  земли» очаровало и заворожило их. Это произведение казалось выражением позиции благоразумного крестьянства перед лицом городского уклада, только что породившего жуткие ужасы Великой войны, но одновременно оно представляет собой утверждение возможности альтернативы эмиграции норвежцев на заводы Чикаго (или в направлении более свободных горизонтов Монтаны, где многие норвежцы воображали, что их ждет судьба Исаака!).

Два других романа, менее известные, «Женщины у колодца» (1920) и «Последняя глава» (1923) показывают с большей степенью пессимизма соблазны, исходящие от маленьких убогих провинциальных городов: городская жизнь подобна жизни бедного моряка Оливера, калеки, который ползает и еле двигается на маленьком пространстве, подобно птице с подрезанными крыльями. Или же городская жизнь   это жизнь в туберкулезном санатории в горах: убогое существование, из которого нет иного выхода, кроме как смерти. В «Августе» (1930) неудачливый ученик капиталиста, человек, чьи идеи и проекты потерпели неудачи, Гамсун прямо осуждает капитализм, обвиняя его в кризисе 1929 г. Бьен обнаруживает одновременно гениальную и  иллюзорную сторону капиталистической и молодернистской пропаганды: материальное благополучие подобно выигрышу в лотерею. Для этой современной фигуры, одновременно паяца, обещающего наступление  прекрасной эпохи, благодетеля бедных, которых он сам и разорил, глашатая механического века ничто не обладает ни глубиной, ни протяженностью, но все есть спектакль, поставленный на сцене, маскировка реальности: Гамсун поистине предвещает Дебора и его ситуационизм. Все поддается манипуляции и взаимозаменяемо, подобно деталям машины.

Ненависть Гамсуна к городу, промышленности, банковской системе, деньгам и торговле не прекращала расти. Выступление в защиту одинокого крестьянина на окраинах Севера, обеспечивающего автаркию осажденной и изолированной от мира Норвегии, приводит у него к почти полному отвержению городской жизни,  чему способствовал еще и крах 1929 г., когда капитализм оказался зловещим фарсом, ввергающим честных людей, крестьян и рыбаков, в тяготы нищеты и зависимости. Как известно, этот выбор побудит Гамсуна к сотрудничеству с «Nisjonal Samling» Видкуна Квислинга, партией, вдохновлявшейся немецким национал-социализмом. По меньшей мере, благодаря её симпатиям к крестьянству. Все-таки, основной идеей Гамсуна была, конечно, не общность, спаянная военной дисциплиной и послушанием главе, но полная автономия свободного человека перед лицом всего хаоса Zivilisation. Об этом свидетельствует одна цитата, помещенная в качестве эпиграфа Бьеном, из воспоминаний Гамсуна, заявившего, что суждения его современников мало что значат и что он ссылается «на свое собственное понимание того, что хорошо и плохо, справедливо и несправедливо». Прокурор – без сомнения, тупой, посредственный и готовый на любую работу юрист, как большинство подобных ему ничтожеств, участвовавший в суде над Гамсуном, забыт, и его имя упоминается лишь в биографиях его знаменитого осужденного. Гамсун бессмертен. Как и редкие Исааки, выживающие на этой планете, отданной во власть лишенных фантазии безумцев: торговцев, прокуроров, банкиров, чиновников, бухгалтеров и т. д.

 

Робер Стойкерс, перевод с французского Андрея Игнатьева


(На главную страницу) (Стань другом НБ-Портала!) (Обсудить на форуме)

Rambler's Top100